ПРАЙС-ЛИСТ  МАЙ 2018.xls


ИЗДАТЕЛЬСТВО «КАНОН +
РООИ «РЕАБИЛИТАЦИЯ»

Почтовый адрес:
Российская Федерация
111672 Москва,
ул. Городецкая, д.8, кор.3, кв.28
Офис:
Российская Федерация
г. Москва,
Малый Харитоньевский, д.4. оф. 3
Здание Института машиноведения РАН (ИМАШ РАН)

Тел. / факс (495)702-04-57

kanonplus@mail.ru



Пятница 2018/07/20 02:07:26

Готовятся к изданию


Русские философствующие историки
Сухов А.Д.

Русские философствующие историки

Андрей Дмитриевич Сухов – один из опытных и квалифицированных исследователей русской истории. Нельзя отказать автору в данном случае в остром и нетривиальном замысле данной книги. Он убедительно показывает, что любой крупный историк рано или поздно ищет возможность раскрыть философский ракурс исторических фактов. Чтобы разгадать смысл истории, нужно огромное духовное напряжение.  Когда, к примеру, появилось такое понятие, как «историческое сознание»? Пожалуй, до XIX в. его вообще не существовало. Сначала исследователи вели речь об исторической памяти. Нужно ли помнить события прошлого? Все ли они заслуживают внимания или подход к ним должен быть сугубо избирательным? Попробуем представить, сколько исторических событий вообще кануло невостребованными, неопознанными для взыскательных исторических разборок. Выходит, память не всесильна. Но без нее мы были бы существами мгновения. Факт никогда не существует сам по себе. В нем есть и оценка самого события, готовность принять или осудить данное историческое мгновение.
    А.Д. Сухов пишет о том, что в XVIII-XIX столетиях в русской мысли на грани двух наук, истории и философии, сложилось особое направление. Оно являлось составной частью истории, но не было чуждо философии. Историк не регистрирует факты, а раскрывает их суть. Ему при этом  необходимо реконструировать психику людей далеких эпох. Здесь «импрессионистический» подход не годится. Калейдоскоп фактов без аналитической мысли зачастую сбивает с толку. Именно поэтому легкое вживание в эпоху, готовность мгновенно проникнуться мыслями и чувствами людей, живших давно, выглядит подозрительным. Мы невольно смотрим на поступки исторических деятелей, простых тружеников или ратников глазами нашей эпохи.
    В книге разбирается исследовательская деятельность таких отечественных историков, как В.Н. Татищев, М.М. Щербатов, Н.М. Карамзин, Н.А.Полевой, Т.Н.Грановский, В.О. Ключевский. Автор называет их философствующими историками. Но в их наследии есть место и для философской рефлексии, для метафизического мировоззрения. Понятное дело, что как истории эти люди давно известны и достаточно изучены. Однако их философские идеи, интуиции и догадки стали промельками в отдельных отвлечениях и упоминаниях. В основном анализировалась их теоретическая активность в области истории.
    Цель данной монографии, как сообщает автор, выявление философского начала в их научном поиске, анализ воздействия, оказанного ими на отдельные отрасли привлеченной ими науки – философию истории, философию социальную и политическую, философию религии.  В том, что автор причисляет историков к философской рефлексии,  нет ничего крамольного. И А.Д. Сухов неплохо это аргументирует. Он подчеркивает, что русская философия своеобразна, она не похожа на западные, обычно принимаемые за классические,  образцы. Разрабатывалась она далеко не всегда, и даже не главным образом, дипломированными философами. Причастным к ней мог оказаться писатель, ученый-естественник или гуманитарий, государственный деятель. Одна из характерных особенностей русской философии – ее открытость; она тесно соприкасается с другими сферами общественного сознания – литературой, литературной критикой, естествознанием.
    Но в данном случае нас интересует, каким образом при осмыслении исторических фактов рождается надобность в философии. Вероятно, собирание фактов обязанность историков. Но все равно возникает вопрос: каковы возможности познания истории? Если ценность факта в нем самом, то мы никогда не поймем, что же творилось в давние времени, как жили люди, о чем они думали, к чему стремились. Ведь сама реальность тех веков уже исчезла. Как восстановить ее во всех измерениях, если следы в источниках непрозрачны, их нужно не просто воспроизвести, а разгадать их подлинный смысл?  
    Собственно философских текстов в истории российского гуманитарного сознания не так уж и много. Философское мышление обнаруживалось в разных научных сферах, особенно это характерно для религиозного сознания.  Нет сомнений в том, что толкование исторического события всегда будет зависеть от современности, от, может быть, более углубленной трактовки факта. В трудах В. Виндельбанда, Г. Риккерта и в особенности М. Вебера было показано, что постигнуть непосредственно так называемую объективную реальность истории нам не дано. Социальное воображение чрезвычайно значимо. Чтобы осознать смысл исторического процесса, нужно обладать историческим сознанием. Невозможно представить факт как таковой, пока мы не войдем в атмосферу эпохи, в мир других ценностных и житейских представлений.
    В.Н. Татищев был хорошо знаком с мировой наукой и философией. И это позволило ему, как отмечает автор, выявить некоторые общие тенденции, характерные для Нового времени. Будучи причастным к рационалистической традиции, В.Н. Татищев всегда пытался отыскать истинные причины тех или иных событий истории. В этом смысле он опирался на западную философию. В частности, он заинтересованно относился к просветительским традициям. Не был чужд В.Н. Татищев и культу разума.
    Характеризуя деятельность М.М. Щербатова, автор монографии отмечает его приверженность Р.Декарту. Определенная психологизация истории давала возможность исследователю  выстраивать мотивацию в действиях властителей. Названная эпоха  - время неограниченной власти. Автор монографии не сводит философские увлечения историков только к тому, как плодотворно они изучали европейский опыт. Подмечено, к примеру, что по некоторым момент проблемы государственности В.Н. Татищев разошелся с Ш. Монстескье. Он выступал также за терпимость в вопросах религиозной веры.
    Любопытно, что Н.М. Карамзин сам причислял себя к философам. Он отмечал, в частности,  несовпадение Просвещения с просвещенным абсолютизмом. Любопытна история знакомства Н.М. Карамзина с Кантом.  Русский историк не создал собственной философской системы, но его открытия в этой сфере очевидны и многочисленны. Жаль, что автор монографии не отметил философское значение предложенного Н.М. Карамзиным слова «личность». Известно, что это событие явилось по- своему парадигмальным. Многие русские философы придавали большое значение этому понятию, которое во многом определило персоналистическую направленность русской философии.
    Характеризуя деятельность Н.А. Полевого, автор монографии отмечает, что процесс обособления других наук от философии, обретения ими самостоятельности, зашел уже слишком далеко. Сложились и более определенные отношения между философией и историей. Они выстраиваются таким образом: философия обозначает путь исторического исследования, а философские посылки, в свою очередь, проходят апробацию историческим знанием.  Так происходит практическая проверка философских понятий о мире и человеке. Здесь при анализе философских увлечений историков автор монографии более точен и конкретен.
    Т.Н.Грановский являлся участником  двух московских литературно-философских кружков. В этом параграфе автор монографии приводит многочисленные факты, связанные с развитием философии в России, обозначает размежевание идейных позиций. Он, в частности, пишет: «Свойственные социальному миру общее и особенное отразились в дебатах, происходивших между западниками и славянофилами. При этом те и другие опирались на разработки, данные немецкой классической философией, и на опыт, который был накоплен предварявшими их кружками» (с.100).. Здесь А.Д.Сухову удается показать разномыслие в среде русских исследователей. Либералы шли дальше от гегельянства к формированию новой философской системы. Т.Н.Грановский даже указывал на  роль  личности, которая может быть полезной и разрушительной.
    При анализе исторических штудий С.М. Соловьева, автор монографии еще глубже погружается в философию. Он анализирует дискуссии между западниками и славянофилами. Сподвижники С.М. Соловьева и их противники активно использовали философские идеи и обобщения. Здесь очень убедительны рассуждения о противоборстве либеральной и консервативной мысли. Историки по сути дела были в этой ситуации социальными мыслителями.
    Последняя глава монографии уже не ограничивается только противостоянием славянофилов и консерваторов. Идут  размежевания между субъективным идеализмом и материализмом. Обсуждаются постоянные апелляции к Гегелю. В.О. Ключевский размышляет о прогностической функции философии. Этот историк выступает за активность философии. Специально подчеркивается автором монографии, что В.О. Ключевский не является приверженцем вульгарного материализма.
    Ценная монография завершается общими выводами. А.Д. Сухов указывает, что постановка кардинальных теоретических проблем обращала внимание исследователей-историков к той науке, которая наиболее теоретична среди прочих по самой своей природе. Философские проблемы и понятия привлекаются к познанию исторических явлений и процессов. Соотношение истории и философии – огромная тема. Она заслуживает и продолжения.

2016 г.
160 стр.
ISBN 978-5-88373-017-6

Возврат к списку